Из истории книжной графики

Уважаемые посетители сайта Студия VITA! Эти книги по искусству Вы можете купить.

Первые печатные книги не име­ли иллюстраций, хотя печатаниесюжетных гравюр на бумаге уже су­ществовало с конца XIV в. в виде ксилографии. Но во второй полови­не XV в. это несоответствие было устранено и ксилографированные рисунки стали украшать немецкие нравоучительные сочинения. К кон­цу XV в. появляются уже очень сложные и мастерски исполненные издания. Как правило, иллюстрации строятся по замкнутой схеме и об­ ведены жесткой прямоугольной рамкой. Изображения обычно ус­ловны и не несут в себе докумен­тальной точности образов. Напри­мер, в таком фундаментальном из­дании, как «Всемирная хроника» Г. Ш еделя (издатель А. Кобергер, Нюрнберг, 1493) «один и тот же портрет изображал одного из биб­лейских праотцев, затем, всего не­сколькими страницами ниже, — го­меровского героя, потом римского поэта, немецкого рыцаря и вос­точного врача. Двадцать восемь изо­бражений обслужили все папство, насчитывающее к тому времени 198 преемников апостола Петра, а для портретов 224 королей разных стран хватило всего 44 досок». Но в тоже время быстро сформирова­лась и портретная иллюстрация но­вого типа, подробно отражающая облик реальных людей в конкретной обстановке.

На протяжении XV— XVI вв. с внедрением печатной антиквы  и совершенствованием мастерства граверов линии в ксило­графиях становятся более мягкими и плавными, в композициях появля­ется большая пространственность. В это время вырабатывается клас­сический тип книги, включающий и иллюстрации, и книжный декор. С внедрением в XVII в. в книж­ную иллюстрацию металлической гравюры портретные книжные ком­позиции в передаче деталей стано­вятся ювелирно точными. Воздуш­ность тончайшего гравированного штриха позволила добиться выяв­ления нюансированных пространст­венных отношений. С этого времени иллюстрации печатались уже от­ дельно от книги на другом станке и вплетались между страницами текста. Данные технологические из­менения позволили окончательно утвердиться иллюстрации, полно­стью занимающей целую страницу книги. Наличие нескольких подоб­ных иллюстраций в книге создава­ло свой параллельный тексту изо­бразительный мир. Конечно, он только дополнял текст, но при боль­шом количестве изображений его влияние на читателя-зрителя ста­новилось значительным. При иллюстрировании литературных про­изведений это позднее приведет в ряде случаев к полному слиянию в сознании читателей образов, рож­денных писателем, с образами, на­рисованными художником.

Тенденция к усилению роли иллюстрации в книге приводит к соз­данию в XVIII в. роскошных изда­ний, в которых главное место отво­дилось гравированным на металле сюжетным изображениям. Иллюстрируется художествен­ная проза, поэзия и драматургия. Картинки изящного быта рисуются почти натуралистически в виде жи­вого рассказа о реальных событиях. Некоторая театральность компози­ций придает изящность и красоту даже самым интимным сценам. Во Франции активно иллюстрируется Лафонтен и Мольер, в Германии В. Гете, Ф. Шиллер и Т. Виланд. «Для любителя изящной книги иллюстрация в ней — главная цен­ность. Книга формируется ради нее. К иллюстрациям Буше для некой несостоявшейся книги сочиняется новый текст, чтобы был повод из­дать их. К циклу бытовых эстампов Моро Младшего, одного из лучших иллюстраторов эпохи, посвященно­му “Костюмам и нравам”, писатель Ретиф де ла Бретон пишет расска­ зы, превращая их в книгу. Не по­спевшие к изданию рисунки Ю. Гравело к “Новой Элоизе” Руссо вы­ пускаются вслед книге отдельным альбомом с пояснениями сюжетов, которые Руссо первоначально делал для художника», — пишет Ю.Я. Герчук. Гравированные альбомы с ил­люстрациями к известным литера­турным произведениям были не менее популярны, чем сами книги и хорошо раскупались по всей Ев­ропе. Много подобных альбомов по­ступило и в Россию. Работы в качестве иллюстраций таких блестящих живописцев и ри­совальщиков как Ф. Буше и О. Фра­гонар вошли в книжную графику в качестве лучших достижений изо­бразительного искусства. Их рисун­ки изящных сцен и красивых жен­ских головок были переведены в гравюры со всеми доступными в то время техническими совершенства­ми.

Новые гравюрные техники позволяли получать не только богат­ство тональных переходов, но и вво­дить в изображения цвет. Виртуоз­ные рисунки, конечно, были далеко не всегда портретны, так как изящ­ный типаж был задан временем, но то, что они созданы на основе зари­совок с конкретных людей, не подле­жит сомнению. Именно жизненность изображений позволила переизда­вать эти сюжеты и в XIX в. Сюжет­ные композиции XVIII в., безуп­речно отработанные в иллюстраци­ях, позволили сделать первые шаги к созданию металлических отливок— политипажей сюжетного характера, печатавшихся в первые десятиле­тия XIX в. в виде заставок.

В XIX в. счет иллюстраций в од­ной книге идет на сотни. В двухтом­ ном издании пьес Мольера (1835—1836, художник Т. Жоанно) их насчитывается около 800! В «Дон Кихоте» С. Сервантеса (1836—1837) с работами того же художника. Над некоторыми изданиями ра­ботает несколько художников и де­сятки граверов. Множество иллюст­раций отгравировано по рисункам самого плодовитого художника-графика — Г. Доре. Образ Дон Кихота, рожденный гением Доре, и сегодня живет в сердцах его почитателей. В XIX в. соучастие ил­люстрации в процессе восприятия текста окончательно закрепляется в сознании общества. «Перо слабо ри­сует природу. По одному описанию трудно составить о чем-нибудь пол­ную идею, описания недостаточно для удовлетворения любопытства читателя. Видеть и видеть — девиз любопытства, и вот от чего описания с изображениями одарены всеоб­щим успехом», — пишет редактор одного из первых русских иллюст­рированных журналов «Картины света» А.Ф. Вельтман. Безудержно­му развитию иллюстрации способ­ствовало распространение торцовой гравюры на дереве, выдерживаю­щей большой тираж, и изобретение литографии. Много гравированных рисунков стало печататься в лондонских и па­рижских журналах и распростра­няться более чем 200-тысячными тиражами.

Взаимное обогащение идеями книжной и журнальной про­дукции привело к внедрению в книж­ную продукцию свободных компози­ций. В книгу, благодаря художествен­ным журналам, стало вноситься свое­ образное игровое начало, которое развивалось от иллюстрации к иллю­страции. Это хорошо заметно по ил­люстрациям А.А. Агина к «Мертвым душам» Н.В. Гоголя. Они выходили выпусками без текста, так как писа­тель не дал разрешения на иллюст­рированное издание книги, и любите­ли искусства находились в ожидании длительное время. Портретные собирательные образы, созданные ху­дожником, сполна удовлетворили потребности общества в жизненной достоверности и бытовой конкретно­сти.

К последней трети XIX в. иллю­страции в книгах достигают пре­дельной иллюзорности и пространственности. Чтобы выделить их в книге, приходится вернуться к же­сткой рамочной системе в виде пря­моугольника, круга или овала. Это относится к композициям на со­временную для того времени тему и к историческому повествованию. Многие иллюстраторы как бы со­ревновались с искусством фотогра­фии в точной визуальной характе­ристике образа. Такие графические решения были популярны в народе, но они редко приводили к стили­стической цельности изданий. Повествовательно-картинные иллюст­рации дорогой книги демонстриро­вали достижения полиграфического процесса, но не мастерство худож­ника. Это же относится к портрет­ной книжной графике.

Запись опубликована в рубрике графика, Иллюстрации с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий